Главная Регистрация Авторам Контакты RSS 2.0
   
 
 
Навигация
Главная Правила оформления Программы для чтения Помощь пользователю Обратная связь RSS новости
Ищем вместе Читать на сайте Популярные авторы *** Популярные серии По годам (NEW)
  • АУДИОКНИГА
  •  Audiobooks / e-Books  Для iPhone  Фантастика  Фэнтези  Детектив  Женский роман  Эротика  Проза  Приключения  Исторические  Психология  Непознанное  Образование  Бизнес  Детям  Юмор  Разное
  • КНИГИ
  • ДЕТСКАЯ
  •  Отечественная  Зарубежная
  • ДЕТЕКТИВ
  •  Отечественный  Зарубежный
  • ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН
  •  Отечественный  Зарубежный
  • ЛЮБОВНЫЙ РОМАН
  •  Отечественный  Зарубежный
  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ
  •  Отечественная  Зарубежная
  • ПРОЗА
  •  Отечественная  Зарубежная
  • ТРИЛЛЕР
  •  Отечественный  Зарубежный
  • ФАНТАСТИКА
  •  Отечественная  Зарубежная
  • ФЕНТЕЗИ
  •  Отечественная  Зарубежная
  • ЮМОР
  •  Отечественный  Зарубежный
  • ДРУГАЯ ЛИТЕРАТУРА
  •  Учебники/ Руководства  Бизнес / Менеджмент  Любовь / Дружба/ Секс  Человек / Психология  Здоровье/ Спорт  Дом / Семья  Сад / Огород  Эзотерика  Кулинария  Рукоделие  История  Научно-документальные  Научно-технические  Другие
  • ЖУРНАЛЫ
  •  Автомобильные  Бизнес  Военные  Детские  Здоровье/ Красота/ Мода  Компьютерные  Кулинария  Моделирование  Научно-популярные  Ремонт / Дизайн  Рукоделие  Садоводство  Технические  Фото /Графика  Разные
  • ВИДЕОУРОКИ
  •  Компьютерные видеокурсы  Строительство / Ремонт  Домашний очаг / Хобби  Здоровье / Спорт  Обучение детей  Другое видео
     
    Подписка RSS

    RSSАУДИОКНИГА

    RSSКНИГИ

    RSSЖУРНАЛЫ

     
     
    А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я  
    Читать книгу

    Скачать Читать Дмитрий Тараторин. Волкодлаки Сталина. Операция "Вервольф" онлайн

    05-07-2011 просмотров: 4064

        

    Читать Дмитрий Тараторин. Волкодлаки Сталина. Операция "Вервольф" Читать Дмитрий Тараторин. Волкодлаки Сталина. Операция "Вервольф"

    ЧАСТЬ I
    Фенрир фюрера


    Карпаты. 1944 год

    Голова с глухим стуком покатилась в дальний темный угол кабинета.
    – Енто ничаво, – сказал батька Ковпак, вытирая шашку о полу эсэсовского мундира, ладно облегавшего обезглавленный труп. – Ты, Мыкол, не журысь, чай привык по интеллигентному, из нагана в затылок, а мы по казацки – вжжжик и готово, – продолжил партизанский командир и хитро подмигнул собеседнику, облаченному в потертую форму лейтенанта Вермахта.
    – Да по хрен мне это, батька, – мрачно ответил Ковалев и вышел на замковую галерею. «По интеллигентному, – усмехнулся он про себя, – видал бы ты, друг дорогой, что китайские товарищи с японскими „языками“ на допросах вытворяли – любо дорого».
    Вспомнилась Маньчжурия – бои и кровавый туман застенков. Самураи держались, конечно, стойко. Ничего не скажешь, закалка кастовая вековая дорогого стоит. Только китайские заплечных дел мастера не чета васькам костоломам российским, которые частенько забивали допрашиваемых до смерти, не дав тем и слова сказать.
    Потому то косоглазые спецы так высоко ценились чекистами еще с Гражданской. Они никогда не позволяли эмоциям одержать над собой верх – тянули жилы из своих клиентов, пока не выцеживали последнюю, самую сокровенную тайну военную. И даже потом, чисто из любви к искусству, могли длить агонию пленников неопределенно долгое время. «Да, мастера, ничего не скажешь», – уважительно помянул их мысленно Николай.
    Во дворе замка между тем продолжалась потеха – хлопцы смачно рубали сдавшихся сдуру в плен немцев. Кто без затей, как батька. А кто и с выдумкой – по кусочкам. Командиры не препятствовали, у каждого ведь почти враги сожгли родную хату. Как же тут не лютовать?
    Однако командный состав Ковалев от расправы бережно сохранил (только коменданта батька успел таки порешить). Теперь всю эту эсэсовскую сволоту предстояло подвергнуть форсированному допросу. Вот тут знания и навыки, полученные от китайцев, Ковалеву и должны были сослужить добрую службу. Он почувствовал, что в мозгу засвербило озорное любопытство: а долго ли эти сверхчеловеки продержаться сумеют? И кто из них первым расколется?
    Пока все шло строго по плану. Гитлеровцы никак не ожидали (на чем и строился расчет), что здесь, глубоко в тылу, их настигнет внезапная и жуткая смерть. Бой был коротким. Потери среди партизан минимальны. Подземные катакомбы взяты под контроль бойцами Ковалева. Хлопцам батьки там делать нечего. Ведь как раз погреба старинного замка и были главной целью лихого рейда партизан и спецгруппы НКВД.
    Николай закурил. Закатное карпатское солнце багровело на кончике папиросы. Древняя твердыня орлиным гнездом нависала над глубокой пропастью. Внизу холодно поблескивала горная речка. Ковалев пристально вгляделся в ее изогнутое сабельное лезвие, рассекавшее антрацитно черные скальные породы, и на него повеяло смертью. Где то совсем рядом точно таилась скрытая угроза. Чуять такое он был обучен.
    «А что там батька в кабинете творит, как бы чего не напортачил», – пронзила, как скрежет по стеклу, мысль. Ковалев заглянул в дверь. Батька самозабвенно, с гиканьем и посвистом рубил гобелен, на котором фюрер, оседлав единорога, копьем поражал красного дракона. Гитлер был в блестящих латах, усики боевито щетинились из под приподнятого забрала. А дракон оказался ощеренным и горбоносым. Чувствовался намек на его расовую неполноценность. Истекая кровью, легендарный зверь скреб когтями, высекая искры из склона некой волшебной, судя по всему, горы.
    – Твою то мать, – вдруг выдохнул Ковпак. И было от чего. Сквозь вихрь лохмотьев, в которые превратился гобелен, Николай увидел массивную стальную дверь.


    Москва. Лубянка. 1944 год

    Неделю назад Ковалев получал последние инструкции в кабинете, декорированном совсем другими гобеленами. На них – колонны советских физкультурников шествовали мимо ступенчатой громады зиккурата с надписью ЛЕНИН.
    – Будет тебе, Коля, гауляйтеров мочить, – сказал, улыбчиво сверкнув стеклами пенсне, Берия. – И другие у нас стрелки, чай, найдутся, тут большевики без тебя обойдутся. А для тебя посерьезнее дело имеется.
    Николай отрешенно и преданно глядел сквозь собеседника стальными глазами. Для Берии он по прежнему, несмотря на долгие годы совместной борьбы с врагами партии и народа, оставался загадкой. Обычно нарком с людьми загадками не чикался – просто стирал их в лагерную пыль, и вся недолга. Но Колян был уникален, его подготовка позволяла решать задачи такой сложности, что любой другой в недоумении отступился бы. А этот, бывало, пыхнет беломориной, сощурится лукаво и враз найдет выход из самой вроде безнадежной засады. Вот и теперь, кого, спрашивается, было посылать в логово карпатского зверя? Кроме него – некого. Берия поправил пенсне и продолжил:
    – После этого задания, похоже, у всех нас другая жизнь начнется. Ну да ладно, об этом потом. А пока что ты, товарищ дорогой, отправишься в расположение партизанской армии батьки Ковпака. Возьмешь с собой бойцов попроверенней, понадежней. Таких, чтоб не обосрались, если что не соответствующее диамату увидят. Только матерых подбирай.
    Ковалев в отличие от многих и многих служил Берии не за страх, не за пайки и дачи, не за румяных пролетарских девок даже. Он был по настоящему увлечен строительством великой, более того, величайшей, без всякого сомнения, в истории человечества Империи. Он знал, что все в этом деле неспроста – и зиккурат, и мумия, и миллионы лагерных рабов, и этот хитрый прищур сквозь пенсне. Его обладателя Николай ценил за выдающийся организаторский талант и потрясавшую даже его широту кругозора. А что касаемо щепок, которые летели при рубке леса, на месте которого и будет воздвигнута новая вавилонская башня, так на то они и щепки. Доля у них такая в историческом процессе.
    – Есть, понимаешь ли, в Карпатах замок один старинный, с давней репутацией нехорошей, – продолжал между тем Лаврентий Палыч. – Там всякая чертовщина уже лет пятьсот творится. Так вот, эсэсовцы в нем лабораторию секретную создали. Они ребята непростые – решили черта в свою арийскую колесницу запрячь. Ан нет, пролетарскую телегу потащит… – Тут Берия хохотнул, довольный шуткой, и, плотоядно облизнувшись, продолжил: – Ковпаковцы все подходы к замку уже разведали, так что фрицев возьмете тепленькими. Зэки у них там содержатся, между прочим. Над ними опыты проводят. Твоя задача – оперативно выяснить их цель и как далеко они зайти успели. Результаты должны быть через неделю у меня. В живых никого не оставлять. Замок взорвать к свиньям собачьим. Батька, само собой, не в курсе, для него это просто операция в рамках подготовки к победоносному наступлению Красной Армии. Все, пока тебе информации достаточно.
    Ковалев всем видом дал понять, что и вправду достаточно. Тем не менее Берия не поверил.
    – Что, думаешь, как в сказке – пойди туда, не знаю куда? – поддел он несгибаемого диверсанта. И тут же по отечески успокоил: – Нет, все же попроще. Куда идти, тебе теперь известно, а вот что ты мне сюда привезешь, того и я пока не ведаю…


    Москва. Казино «Али Баба». 201… год

    Волк пропускал удары. Один за другим. Лезвия огней полосовали глаза. В уши с ревом толпы лез ужас. А Палач неотступно рвался в ближний бой. Обозначив прямой удар левой, он внезапно, в прыжке, вложив всю массу нехилого тела, впечатал локоть в скулу Волка. Кожа лопнула, ливанула кровь. Схватив противника обеими руками за шею, Палач принялся обрабатывать корпус Волка коленями. Удар под сердце взорвал его. Буквально тут же колено наконец встретилось с челюстью, и все погасло.
    В казино «Али Баба» бои без правил случались нечасто. Отморозков, готовых биться насмерть, на Руси всегда в избытке, однако опытных гладиаторов, способных по настоящему порадовать публику, найти непросто. Но этот вечер, конечно, удался – оба бойца были техничны и злобны, а что еще надо тому, кто знает толк в кровавых потехах? Правда, в действиях файтера, выступавшего под погонялом Волк, уже на второй минуте схватки стала наблюдаться странная раскоординированность. Он вдруг прерывал собственную вполне успешную (однажды даже чреватую для противника нокаутом) атаку и уходил в глухую оборону. При этом, что совсем уж необъяснимо – зажмуривался. Этим и не преминул воспользоваться его бдительно безжалостный соперник.
    Палач тупо наблюдал, как суетятся вокруг Волка тренеры и врачи. «Инвалидность парню обеспечена, если выживет, конечно. Будет овощем бессмысленным. Кашку будет кушать. А перед боем как понтовал», – подумалось без сочувствия, но и без торжества. Завтра, может, он сам будет таким же мешком с костями, которым, имитируя хлопотливость, ворочают случайные люди.
    Палач, надо признаться, и к себе самому сострадания не испытывал. Он вообще давно уже следил за собственной жизнью как бы со стороны, словно за более или менее увлекательным кино. Поэтому тревожила его вовсе не сохранность бренного организма, а то, насколько зрелище получается захватывающим. Вот и подбирал он себе соответствующие источники заработка, может, и ни ахти какого, зато сериал вроде получался нескучным.
    Публика ценила в Палаче как раз эту то очевидную к себе безжалостность. И теперь она неистовствовала, благодарная. В «Али Бабе» собирались в основном подлинные ценители. Они умели получить наслаждение от красивой комбинации и сокрушительного нокаута. Но победа Палача порадовала, впрочем, далеко не всех.
    Через канаты, что то гортанно порыкивая, перелезли несколько чеченцев. Яростно жестикулируя, они сгрудились вокруг тела. Обнаружив, что признаки жизни его с каждой секундой покидают, сыны гор яростно уставились на виновника случившегося. Палач внутренне усмехнулся: «Давайте, давайте, пацаны, злобствуйте. Мне чехов мочить – дело привычное». Те, конечно, уловили в прищуренных глазах Палача жестокую иронию и, пошевеливая могучими плечами, стали хмуро надвигаться. Он мгновенно сконцентрировался, готовый к сокрушительному отпору.
    Внезапно врач резко отшатнулся от секунду назад безжизненного тела. Изуродованное ударами лицо Волка стремительно менялось. Оно превращалось в морду зверя, имя которого носил боец. Серая шерсть перла сквозь смуглую кожу. Вдруг словно пружина подбросила это странное существо. Сверкнули клыки. Белый халат заалел. Следующим оказался тренер.
    Реакция, не раз выручавшая Палача, спасла его и на этот раз. Перелетев через канаты, он по головам обладателей VIP билетов, опрокидывая столики с дорогим бухлом, секьюрити и официантов, ломанулся к выходу. Позади слышался человеческий визг и звериный рык.


    Москва. Лубянка. 201… год

    – Так, что вы нам поведаете, гражданин Палач, в девичестве Глебов Федор Палыч? Вы то теснее всех из оставшихся в живых с ним общались. Тренера по кускам сейчас в морге собирают. Говорят, не все составляющие удалось обнаружить. Он, видно, поужинал по ходу. Так что давай поконкретнее. – Майор ФСБ Казаков профессионально проницательно глянул на Палача и, дабы придать себе внушительную холодность, сжал губы в жесткую, почти утратившую последнюю розоватость складку.
    – Я его в ринге первый раз увидел. Так что рассказывать практически нечего. Боец он сильный, злой, – как бы нехотя, игнорируя знакомые чекистские понты, заметил Федор.
    – Ну, это и без тебя известно. Ты давай приметы, повадки. Говорю же, никто ничего о нем сказать не может. Друзья Мансурова, тренера его, понятия не имеют, откуда он этого хрена выкопал, да еще кучу бабок своих на него поставил.
    – Я его не разглядывал, – продолжил в той же манере Палач. – Особые приметы там, и все такое. Моя, знаешь, задача их у него на роже побольше оставить, а не старые отметины изучать. Ну, смуглый он такой, на цыгана смахивает.
    – Давай, давай, вспоминаешь ведь… – понадеялся на удачу Казаков.
    – Слушай, майор, а что у вас у всех в кабинетах Дзержинский висит? – ни с того ни с сего вдруг спросил Палач.
    – А ты что, против? – обиделся майор.
    – Ну да, в общем. Если б Берия, я бы понял.
    – Это ты типа наехал, что ли? – желваки чекиста зловеще забугрились.
    – Он же солдат Революции был, а вы кто? – словно не замечая нарастающего раздражения оппонента, совершенно отмороженно продолжал Палач.
    – Ну, положим, он создал систему государственной безопасности, – почему то повелся майор.
    – Революционного государства, заметь. И первое слово здесь главное, а второе чисто служебное. А Лаврентий Палыч, совсем наоборот как раз, и смастерил структуру, которой по барабану, какое государство, какие там у него цели, задачи, главное, чтобы мощное оно было. Улавливаешь? Так что, все вы его гнезда птенцы, Лаврентиева.
    – Ты завязывай, Глебов, херню то пороть, по делу давай, – пришел в себя майор. – Тебя глючит, что ли? О птенцах каких то гонишь. Ты ваньку то не валяй. А то ведь я тебе могу и другие вопросы для пробуждения интереса к сотрудничеству позадавать. К примеру, по поводу биографии твоей увлекательной. Кстати, о птичках. Как там наемников называют, дикие гуси?
    – Ага, называют, – без всякого энтузиазма подтвердил Палач.
    – Ну вот, начать можно с наемничества, – обрадовался майор. – А за ним целый букет художеств потянется. Ваш брат отморозок у нас весь на картотеке. Если ты на свободе пока, так это ж не по недосмотру, а исключительно, понимаешь, в оперативных целях. А если ты, падла, этого не догоняешь, – чекист вдруг резко сменил тон с вкрадчивого на ревущий, – так на зоне тебе, сука, объяснят, что родину любить – это не по горам с автоматом бегать.
    И уже вполне миролюбиво закончил:
    – Короче, когда тебя компетентные органы спрашивают, отвечать надо по существу, а не пиздеть на отвлеченные темы.
    Определить по безмятежному лицу Глебова, дошло до него что нибудь или нет, майор не сумел и уже хотел было продолжить психическую атаку, как вдруг допрашиваемый подал голос. Снова, впрочем, вполне отстраненно, вроде из чистой вежливости, осведомился:
    – А много он народа то положил?
    – Ты че, опять про Берию? – стукнул кулаком по столу чекист.
    – Про какого Берию? – неподдельно удивился Палач. – Про Волка, само собой.
    – На, фотки погляди, может, у тебя от них просветление в башке случится. А то смотрю я, чего то колбасит тебя не по детски.
    Майор кинул Палачу пачку фотографий. Они прослеживали славный путь Волка к выходу из казино. Его устилали растерзанные тела. Понять, кем до того вечера было то или иное кровавое месиво, возможности не представлялось. Внимание Федора привлекла чья то оторванная голова, валявшаяся под рекламным плакатом и своим окровавленным ртом словно бы вопрошавшая о смысле своего столь безжалостно оборванного бытия.
    И Палач внезапно вспомнил происшествие, случившееся несколько лет назад в горах Чечении. Но майору он счел за лучшее об этом не сообщать.


    Горная Чечня. 2005 год

    – Слышь, Палач, что за непонятка такая: как их волки могли порвать, если на каждом оружия до едрени фени. А тут и гильз стреляных нет, и не спали они, жрать собирались – зола еще теплая.
    – Мать твою, а как мы по этим кускам поймем, есть среди них Мусаев или нет. Месяц пасли и теперь чего?
    На самом деле Федор Глебов шел по следу Руслана Мусаева уже второй год. Просто в последнее время он буквально дышал ему в затылок. Они давно стали кровниками. Палач начал безжалостное преследование одного из самых лютых полевых командиров после того, как тот лично зверски замучил угодившего ему в руки Федорова побратима. Ответ Глебова был страшен. Он, надо отметить, никогда не соблюдал глубоко гуманного принципа – око за око. Так вышло и на этот раз.
    Его отряд ворвался в родной мусаевский аул зловещей предрассветной порой. В заложники были взяты все тамошние старики. На центральной площади Глебов объявил, что если в течение 24 часов главарь боевиков не явится, чтобы принять его вызов на поединок, то все они будут расстреляны. Федор был глубоко убежден в правомерности своего решения. Тейповая система, на его взгляд, предполагала безусловную коллективную ответственность. Однако уже через пару часов он получил информацию от прикормленного фээсбэшника, что к селу движется отряд чеченской милиции. Он, похоже, намерен был освободить пленников. Федор понял – здесь что то нечисто. Мусаев не иначе решил схитрить и выручить своих близких чужими руками. Этого Федор допустить не мог. «Молитесь, отцы», – сказал он величавым седобородым старцам. Отвесил им земной поклон и дал очередь. Так и родилось его погоняло.
    В Чечне Палач воевал по контракту. До этого видели его и в других горячих точках, ближних и дальних. Посещал он их не из идейных соображений и не от особой кровожадности, а по той же самой причине, что и на ринг выходил. Он всерьез опасался (и это было единственное, чего он реально боялся), что от скуки может впасть в коматозное состояние. Однажды, давно уже, с ним как то начало происходить нечто подобное. Несмотря на то, что и с лавэ тогда был у него полный порядок, и с сексуальной удовлетворенностью никакого жизненного подъема он не ощущал, вследствие черной меланхолии то и дело засыпал в самых неподходящих местах.
    Просто Палач был из той редкой породы существ, что в нормальном для большинства человекоособей спокойно размеренном режиме функционировать не может. Он буквально начинал вымирать, приходя в состояние полной негодности. Можно сказать, ни на что у него не стояло. Ощущения, что вообще живешь, а не тащишься по задворкам какого то мутного, к тому же чужого сна, не было. И без того однообразно унылая, среднеполосная природа казалась нарисованной на какой то грубой холстине, а окружающие персонажи терзали душу своей плоской бессмысленностью.
    В первый раз его вылечила Босния. Потом Федор периодически проходил терапию в чеченских горах. Вот тут была жизнь, были реальность, яркие краски и неожиданные ландшафты. За все за это приходилось, конечно, платить кровью. Своей – чужой, он не всегда ощущал разницу.
    Обследовав полянку, где, казалось, еще час назад мирно отдыхали бандиты, бойцы не сумели обнаружить ни одного мало мальски целого тела. Их рвали с таким остервенением и яростью, что Валера, опытный охотник, сибиряк, стал высказывать серьезные сомнения, что это волки порезвились. Ни с чем похожим ему, бывалому таежнику, сталкиваться не приходилось.
    Но Палач думал о другом. Сосредоточенно пошевелив носком ботинка чью то кудлато бородатую мертвую голову без лица, он крикнул:
    – Слышь, Валер, помнишь, ты про мое погоняло спрашивал? Как типа мне его носить не в падлу? Я тебе тогда сказал, что, мол, все люди на палачей и жертв делятся и типа нет других вариантов. Ты спорил все, а потом согласился. Так я тебя обманул. На самом деле есть только жертвы.

    Замок в Карпатах. 1944 год

    Петрович вскрыл дверь быстро и аккуратно. Знаменитый «медвежатник» в группу Ковалева призван был прямо из Ухтинских лагерей. Не дело было таким специалистам на нарах отлеживаться, когда идет священная война. Всякая мелочевка, типа поломанных сейфов, не актуальна, если Родина мать зовет. Старинные петли массивной кованой двери душераздирающе проскрипели, и открылась тьма непроглядная, впрочем, при ближайшем рассмотрении какая то мерцающая. Ковалев зажег фонарик и шагнул в проем. Потрескавшиеся каменные ступени винтовой лестницы круто уходили вниз…
    Экстренно проведенный допрос эсэсовцев, как ни странно, ничего путного не дал. Они, захлебываясь кровью, бессвязно бормотали что то о секретных опытах, проводившихся в подземных лабиринтах. Чувствовалось, что ничего конкретного они не знают, но тем не менее изрядно кого то страшатся.
    Возиться с ними времени не было. Отдав фрицев пьяным партизанам, немедленно учинившим над ними расправу, Николай принял решение исследовать зловещие глубины самостоятельно.
    Взяв с собой десяток бойцов из числа самых проверенных, Николай начал спускаться. Путь их был неправдоподобно долог. Узкую штольню вырубили в скале явно в самые что ни на есть незапамятные времена. На одном из витков Ковалев со товарищи внезапно уперлись в двери лифта. Те открылись сами собой.
    Кабина была освещена не весть откуда исходившим светом. Оббита она была алым шелком. А на одной из стен – черное зеркало. Отразившись в нем, Николай вдруг себя не узнал. Все вроде было как всегда – по отдельности нос, глаза, уши – его, но знакомая картина не складывалась. Фрагменты лица словно бы жили сами по себе и, похоже, жирными слизняками намеревались расползтись в разные концы тускло поблескивающего квадрата.
    Ковалев вошел первым и заслонил зеркало. Не хватало еще, чтобы бойцы обнаружили в своих физиономиях эту пугающую нестабильность. Вместе с ним поместились только четверо. Прочие остались. Двери закрылись, и лифт рухнул в бездну. По приземлении перед ними открылась картина дикая и подозрительно несуразная.
    В просторном, выложенном белым кафелем, напоминающем операционную зале в багрового цвета резном кресле восседал персонаж, живо напомнивший Николаю кого то из героев оперы «Запорожец за Дунаем». Перед самой войной в Киеве его затащила на спектакль заведующая чекистским клубом Маруся.
    Красные шаровары, вышитая рубаха, круглая румяная морда, смоляные усы и оселедец. Вот только глаза…
    Это были просто черные, зияющие дыры. Ни зрачков, ни белков. Гулкая, жуткая пустота втягивала Николая в себя всего целиком, вместе с новенькими хромовыми сапогами и портупеей. А орден Красной Звезды просто вырвало с мясом из гимнастерки и засосало… Бойцы впали в странное оцепенение и с ошалело дебильным видом переминались с ноги на ногу.
    Николай судорожно схватился за чеку гранаты и рявкнул:
    – Ты кто?
    – Я, мил человек, мажордом здешний, завхоз по вашему, – пропел «запорожец» звонким фальцетом.
    – Ты мне, сука, не юли, – заорал Ковалев, – а то живо жопу из огнемета поджарим!
    Тот ничего не ответил, только моргнул пушистыми черными ресницами. И Николай все понял, точнее, увидел беспощадно отчетливо. И открывшееся было настолько чудовищно, дико, безумно, что он осел на пол и пронзительно завыл от ужаса.
    Резкий звук вывел бойцов из оцепенения, и они сразу же открыли беспорядочный, но зато ураганный огонь.


    Москва. Окрестности казино «Али Баба». 201… год

    Он бежал по пустынным улицам, наслаждаясь упругостью мышц. Неоновые скальпели витрин вспарывали волчьи зрачки, но, опьяненный кровью, он не чувствовал боли. Ночь была его. Вся без остатка. А он был ею, рожденный тьмою и во тьме растворенный. Абсолютный убийца, жертвенный нож космической бездны, скалящейся мертвенно желтым полумесяцем, беззвучно хохочущей над судорогами этого обреченного города. Теперь он свободен, теперь кровавый праздник навеки с ним. И все еще только начинается…
    Визг тормозов, мощный удар сломал серую тень пополам и отбросил ее в грязный снег обочины. Из «Ауди» вылез, грязно матерясь, помощник депутата Государственной Думы Фарид Казанский. Делать этого ему, конечно же, не следовало, однако и сидеть в заглохшей отчего то машине тоже было вроде несподручно. Ждали его пацаны, а тут такая херня приключилась.
    Да и законное любопытство шевельнулось в задубелой его душе (зловещего предчувствия не шевельнулось – изрядная доза кокса провоцировала неоправданный оптимизм). Уж больно странным был эффект от столкновения с уличным псом (так ему показалось на первый взгляд). Отбросило ведь не только дворнягу, но и его весомую тачку. Это явно противоречило сложившейся в круглой монголоидной голове Фарида картине мира. Требовалось разобраться, как чего.
    Но не успел он сделать и нескольких шагов, как остолбенело замер: перед ним, словно из под земли, вырос абсолютно голый мужчина атлетического телосложения. «Ты чо, пидор?» – только так и успел среагировать он на незнакомца. В следующее мгновение тот оказался за спиной Фарида. Хрустнули шейные позвонки. Тело, обмякнув, повалилось в подколесную жижу.


    Москва, конспиративная квартира. Следующий вечер

    Палач встречался со своими былыми соратниками нечасто. Всевозможные боевые братства, землячества нагоняли на него тоску и безысходность. Но сейчас мозг безжалостно грызла загадка.
    И чудилось – он в каком то шаге от ее расшифровки. Для того чтобы этот шаг сделать, он и намеревался переступить порог хаты, где его, однако, вовсе не ждали.
    – Ну, здравствуй братишка, – без тени радушия прищурился на него хозяин – Гриша Таджик. – Заходи, раз пришел.
    Гриша был ярко выраженный славянин, а среднеазиатское погоняло носил потому, что в тех краях начал свой боевой путь и впоследствии любил вспоминать кровавую братоубийственную бойню, учиненную юрчиками и вовчиками. Нужен же он был Глебову, поскольку, по слухам, бродившим в добровольческой среде, Таджик в последний свой балканский выезд имел дело с какой то невнятной чертовщиной. Гнал по пьяни сотоварищ его, что, мол, резать албанцев им какие то белые волки помогали.
    – Ты ж, Палач, вроде считаешь, мы замусарились. С нами типа и базарить теперь западло, что ж пожаловал? За что такая милость?
    Так оно, в общем то, и было. Глебов знал, что группу бойцов добровольцев, в которую входил Гриша, сразу после их возвращения из Косова взяла под опеку ФСБ. То есть даже не сама «контора», а одна из ветеранско комитетских команд, которые, не входя формально в официальную структуру, тем не менее работали с ней в тесной связке. Именно через подобные якобы посторонние группы «сотрудников действующего резерва», как прекрасно было ведомо Палачу, и шла вербовка разных маргинальных личностей для выполнения каких нибудь совсем уж беспредельных заданий.
    Разводили бывших «диких гусей» в основном на любви к Родине, умело играя на комплексе исключительности. Таковой обитал в большинстве из них, терзая душу тоской по небывалым подвигам. Адаптироваться к мирно обыденной серости они были категорически не в состоянии. Считать же, что ты – часть какого то великого и могучего плана по возрождению былой мощи страны, так соблазнительно. Да и ручеек бабла, текший в их карманы, пока абсолютно за просто так, исключительно за выраженную готовность к исполнению какой нибудь невыполнимой миссии, конечно, играл роль немалую.
    – Гриш, я тебе не предъявы строить пришел. Ты своим путем ходишь, я своим. Тема есть, давай перетрем, без этих, понимаешь, инсинуаций, – извлек Палач из кармана бутылку водки.
    Таджик усмехнулся и, ни слова не говоря, побрел на кухню.
    Хавира была, конечно, скромная, но съем и такой чего то, само собой, стоил. А Гриша, как с войны вернулся, нигде не работал. Это Палач знал доподлинно. Поэтому «замусаренность», конечно, сомнений не вызывала. Но ему сейчас не до понятий было.
    Судя по нескольким опорожненным емкостям в углу, Таджик коротал вечер с любимой темной «Балтикой». Поэтому после первой же пары рюмок, опрокинутых в память павших, он, не дожидаясь изложения палачевской темы, съехал на свою заветную.
    – А знаешь, Палач, как мы после нашей победы в Москве улицы переименуем? – просветленно улыбнулся он. – Тебе понравится. Прикинь, Ментовская, Журналистская, Бизнесменская. А вдоль них будут на фонарях представители этих славных профессий болтаться.
    – А наша, это чья победа, Гриш? – не выдержал Федор. Обычно он подобную пургу игнорировал. Но тут некстати повелся. Слишком на взводе после вчерашнего и Лубянки был. – Ты у нас теперь кто? Раньше вроде монархистом себя считал. А теперь у ФСБ на подсосе, значит, и царь твой, видать, из конторских будет.
    Таджик был парень резкий – Глебов еле успел отпрянуть. Гриша бил его головой в нос. Второй попытки Федор ему не дал, коротко ударив сложенными в горсти ладонями по ушам и опрокинув на боевого товарища стол.
    «Да, разговора не получилось», – с сожалением констатировал Палач, аккуратно прикрыв за собой дверь Гришиной хаты.


    Бункер в ближнем Подмосковье. Ночь того же дня

    – Как же это все случилось, в какие вечера, – пропел приятный, но чуть надтреснутый баритон и сухо добавил: – Докладывай, падла лагерная.
    Человек в белом халате, из под которого выглядывали форменные штаны с лампасами, принялся бормотать запинающейся скороговоркой:
    – Контроль над особью 21 В/О был утрачен сразу после проведения операции по ликвидации банды Мусаева. При отходе группа вследствие головотяпства армейцев была накрыта залпом системы «Град». Две особи уничтожены, вышеупомянутая же не выясненным пока образом мутировала. Воздействие на нее посредством направленных импульсов пси генератора эффекта не дает. Судя по всему, трансформация и переход на действия по одному из установленных алгоритмов теперь происходит спонтанно, в ситуации клинической смерти.
    – Замечательно, нечего сказать, а как эта тварь в казино оказалась? – снова прожурчал зловещий баритон.
    – Как нам удалось установить, после смертельного ранения, полученного в результате обстрела, особь самопроизвольно перешла на функционирование по варианту 3. Вследствие чего атаковала стадо овец и вырезала все поголовье. По причине переедания, утратив бдительность, была подстрелена чабаном и перешла на вариант Ч. Приняв оптимальное согласно алгоритму выживания решение, присоединилась к бандформированию Хабиба и приняла Ислам, получив от ваххабитов имя Салим. В ходе диверсионных операций отмечена особая жестокость. Бандиты обратили внимание на исключительные способности Салима в области рукопашного боя, вследствие чего он был командирован в Москву с целью заработка средств на проведение терактов. Казино «Али Баба» контролируется чеченской ОПГ. Бои с участием Салима, выступавшего под псевдонимом Волк, должны были приносить ваххабитам стабильный доход.
    – Почему же Палач, или как там этого хера, на второй минуте его вырубил?
    – Судя по всему, если раньше звериная и квазичеловеческая сущности проявлялись последовательно, вытесняя в результате соответствующей команды одна другую, то теперь они сосуществуют. Симбиоз этот неустойчив, по крайней мере пока. В какие то моменты некие внешние раздражители могут вызывать неадекватные реакции. Видеозапись поединка дает основания сделать заключение, что яркие огни, крики зрителей оказывали резко негативное воздействие на функционирование психосистемы Салима. Это свидетельствует, что в его поведении проявляются теперь природные звериные реакции, тогда как нормальное функционирование по варианту 3 предполагает реакции, существенно модифицированные.
    – Как же ты, дорогой товарищ, все излагаешь складно. Что же ты, сука, у себя на полигоне не отработал все как следует? Что это за мутация такая «невыясненная»?
    Белый халат понуро молчал.
    – В общем, так, – резюмировал баритон, – на ликвидацию Салима – три дня. И то много, сколько он за это время натворить успеет… Ты лично, кстати, за все ответишь. Операция будет носить кодовое название «Вервольф». Приказываю задействовать соответствующие подразделения как внутреннего, так и внешнего круга. Не уложишься в срок – сам на полигон мясом отправишься.


    Москва. Особняк Берии. 1944 год

    – Ну, спасибо тебе, Коля, большое чекистское спасибо. Экого ты упырька знатного привез. Да и зверушки отличные. С ними, конечно, поработать еще надо, отладить кое чего, но наши светила научные справятся. Мы как раз парочку из лагерей загодя на этот случай дернули.
    – А он где? – спросил Ковалев.
    – Упырек то? – засмеялся Берия. – Он в Институте крови анализы сдает. Ты за него не переживай, а то смотрю, поседел ты даже. Что, с гестапо в кошки мышки играть полегче было?
    – Да, Лаврентий Палыч, не скрою, но я готов, если партия прикажет…
    – Комсомол ответит – есть, – прервал Ковалева Берия. – Да ладно тебе, Коля, расслабься. Сегодня партия тебе прикажет в диверсии одной поучаствовать, причем здесь прямо, дома у меня.
    Ковалев привык к провокативному стилю Берии, и тот редко выводил его из равновесия, но на этот раз он почувствовал глухое раздражение. «Подпортила мне все же эта сволочь хохляцкая нервную систему», – подумал он зло.
    Через несколько минут они были в подвале особняка, где все уже было готово к проведению оргии. Организована она была в строгом соответствии с древним тантрическим сексо магическим ритуалом.
    В центре выложенной на полу рубиновой звезды уселся голый Берия. На него – молодая тибетка, вывезенная из одного очень специального места, обнаруженного в свое время экспедицией, в которой, кстати, активно участвовал Николай. Пятеро особо приближенных чекистов (среди них Ковалев) разместились на концах звездных лучей. Им достались юные колхозницы из секретного племенного хозяйства имени Инессы Арманд. Обучены они были, разумеется, той самой тибетской профессионалкой. По периметру зала выстроились сотрудники личной тайной спецслужбы Берии, облаченные только в сапоги и фуражки. В ходе мероприятия их эрегированные члены должны были ориентироваться строго на черную дыру в потолке. Энергетический поток, создававшийся в результате, обладал изрядной дальнобойностью и разрушительностью…
    На следующее утро Гитлеру доложили, что в рейхстаге разом повылетали все стекла, и к тому же в клочья разорван флаг со свастикой, гордо реявший над зданием. Фюрер не удивился. Тайные силы не в первый раз подавали сигналы. Месяц назад в замке Вевельсбург на собравшихся в центральном зале эсэсовцев рухнула стена. После в его резиденции «Орлиное гнездо» невесть откуда взявшимся порывом ветра сорвало крышу. А теперь вот флаг… Фюрер понял, что развязка близка.

    Москва. Государственная Дума. 201… год

    – Здорово, пидор, я от Фарида. Дело к тебе есть. Через два часа – в кабаке, адрес знаешь.
    Депутат Государственной Думы Семен Семенович Райкин еще минут пять слушал короткие гудки и остекленело взирал на портрет Президента. Даже не сами слова, но голос, их произнесший, повергли его в оцепенение. Было в этом тембре что то запредельно беспощадное и одновременно глумливое. Отказать его обладателю немыслимо, подчиниться страшно до лютых кишечных колик. «Почему Фарид, который практически всегда, за редким исключением, общался со мной только лично и тет а тет, дал мой телефон этому животному», – лихорадочно скакали в голове Райкина непослушные мысли. Он вспомнил, как Фарид вышел на него в первый раз. Тоже грубо, конечно, но не так же цинично и безапелляционно. Татарин получил информацию о его пристрастии к мальчикам от одного мента из управления Р. Тот, работая по педофильским интернет сайтам, вычислил Семена Семеновича, дававшего там заманчивые объявления. Мент давно был в связке с казанскими и слил Фариду компромат убийственного свойства.
    В юности и в зрелом возрасте, когда он возглавлял крупный завод по производству тракторов, Семен Семенович педерастом не был. Он имел жену и двух дочек. Уже после перестройки, когда пошел он по депутатской стезе, совратил его коллега, бывший председатель обкома.
    И дернул же его черт с Интернетом связаться. Все ведь до того было так легко и приятно. А теперь депутат попал в ужасающую зависимость от бандитов, в которых не было практически ничего человеческого. Мало того что они пользовались вовсю немалыми его возможностями, они и на личность, случалось, посягали. Особенно неприятно было вспоминать эпизод в одной подмосковной сауне. Перед прошлыми выборами ему велели приехать туда на встречу со старым вором Васей Малаховским. Тот, будучи пьяным, в присутствии своих головорезов грубо и весьма болезненно отымел Семена Семеновича. А что ждет его на этот раз…
    Войдя в ресторан «Лукоморье», Райкин сразу направился в кабинет, где они обычно встречались с Фаридом. За столом, сверкая обритым черепом, уплетал дымящийся бифштекс с кровью смуглый детина.
    Гарнира не было. Вилкой он указал депутату место напротив. Не отрываясь от еды, он вытащил из внутреннего кармана некий предмет, который Райкин поначалу принял за кусок желтоватой резины, и бросил его на стол. С ужасом Семен Семенович понял, что это клок кожи с правой руки татарина. Отчетливая татуировка «Фарид» не оставляла места сомнениям.
    Незнакомец поднял голову:
    – Это тебе привет от другана твоего, теперь я за него. Ты меня на работу возьмешь, а для начала ксиву мне оформишь.
    Лицо бандита потрясло Райкина больше, чем чудовищный подарок. Создавалось ощущение, что оно пребывает в непрерывном движении. Словно бы мышцы мучительно пытались зафиксировать некое невозможное выражение. Судороги медленно перемалывали эту странную и страшную физиономию, лепили из нее что то совершенно запредельное. Но больше всего не понравился депутату взгляд – желтый, немигающий. Никогда ничего подобного Райкин не ощущал. Он внезапно понял, что на него смотрят как на мясо.
    – На чье имя приготовить документы? – заикаясь, поинтересовался депутат.
    – Волков я, Владимир Владимирович, – рявкнуло чудовище.


    Подземелья замка Тотенкопф. 1944 год

    То, что увидел Николай, подтверждало самые мрачные догадки Берии. Перед ним рядами стояли серебристые диски. Именно их появление в небе над Курской дугой чуть было не переломило ход битвы. Именно этого неведомого оружия страшилась Генеральная ставка, и на него же уповал Гитлер.
    Объекта, в глубинах которого находился Николай, на картах, разумеется, не было. И сыскать его банальным способом не представлялось возможным. Только собственная смекалка была виной тому, что разведчик обнаружил этот зловещий дискодром.
    Пробрался он сюда долгими подземными лабиринтами, стартовав все из того же карпатского замка, где им геройски был захвачен удивительный хохол. После налета бригады Ковпака стоял он в запустении. Не было смысла охранять разоренное гнездо, тем более и фронт был уж совсем не за горами. Красные бойцы гнали фашистов так, что те даже теряли временами свою хваленую дисциплинированность. Зная это, Николай и отправился в замок. Как он и предполагал, подземелья не были взорваны, поскольку ковпаковцы, рыскавшие в окрестностях, оперативно вырезали спецкоманду, посланную дабы провести эту операцию.
    Зловещие ходы и лазы манили своими загадками, и он не преминул откликнуться на этот зов. Осознавая предельную рискованность предприятия, с собой брать никого не стал. И нисколько в этом не раскаялся. Только паранормальные способности, развитые им некогда в Тибете, позволяли, блуждая по казематам, чуять нужный курс, брать по ходу языков из числа подземных эсэсовцев и пытками подтверждать правильность избранного маршрута.
    И вот теперь он видел не только зловещие диски, чья поверхность была испещрена магическо руническими текстами, но самого рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера в компании со знатоком арийских древностей Германом Виртом, внимательно изучавших соответствие знаков древним образцам.
    Палец на спусковом крючке неистово чесался.
    «Вынести б им обоим – нелюдям этим – мозги», – размышлял Николай. Однако необходимо было держать себя в рамках.
    «Голова Гиммлера, конечно, дорогого стоит, – продолжал он внутренний диалог, – однако боевые диски и без него способны такого шороху наделать, что опять Красная Армия под Москвой без штанов окажется. Нет, надо назад поспешать – шифровку в Центр передать, чтоб стерли это драконье логово в порошок, пока не поздно».
    На том и порешив, он змеем скользнул по скальному уступу в вентиляционную шахту и пополз назад, к родной советской земле.


    Москва. Лубянка. 201… год

    По настоящему майор любил только Феликса Эдмундовича Дзержинского. И был уверен, что тот отвечает ему взаимностью. Поэтому гнилые палачевские базары его раздосадовали всерьез.
    Иногда по вечерам он долго беседовал с Железным Феликсом у себя в кабинете. И, конечно, знал его получше, чем этот отморозок. Правда, если быть точным, говорил один майор. Дзержинский же только, хмурясь, просматривал папки с досье на разную сволочь и нервно барабанил тонкими прозрачными пальцами по здоровенной деревянной кобуре маузера, неизменно болтавшейся у него на поясе. Но майор чуял, что рано или поздно грянет буря. Пойдет гулять по всей Руси великой Феликс, заговорит его маузер так, что враз смолкнут ораторы, народ наебавшие.
    А он, Сергей Казаков, бодро и радостно зашагает следом, лишь чуть притормаживая, чтоб контрольные выстрелы делать. Но, похоже, чаша гнева еще не наполнилась до краев, еще отчаяние масс не могло материализовать призрака с чистыми руками, холодным сердцем и пылающей беспредельной классовой ненавистью головой. И потому пребывал Казаков в тоске и тревоге.
    Семейная жизнь у майора не заладилась. Жена ушла к другу детства, бывшему комсомольскому заводиле, удачно приватизировавшему несколько лесопилок. Большую часть времени она теперь проводила в Испании. Но на карьере его личные проблемы не отразились – теперь не то что давеча.
    Отдел, в котором служил майор Казаков Сергей Иванович, занимался расследованием разного рода аномальных преступлений. Создан он был при Андропове. Но это официально, а так, само собой, и раньше разные загадочные и беспредельные происшествия, могущие иметь изрядный общественный резонанс, никогда ментам не доверяли.
    Случай в казино был одним из самых необъяснимых в практике майора. С вампирами, например, ну не с мертвецами ожившими, а просто с кровососами любителями, дело ему иметь доводилось, но чтоб с оборотнями…
    «Совсем нюх потеряли», – подумал майор и, откинувшись на спинку кресла, погрузился в дрему. Приснилась ему жена, покаянно вернувшаяся и исполняющая для него танец живота.
    Из блаженного забытья майора вывел глухой стук, это ударилась о дверной косяк кобура Дзержинского...


    Скачай бесплатно и читай дальше:


    Скачать бесплатно Читать Дмитрий Тараторин. Волкодлаки Сталина. Операция "Вервольф"







    Не нашли нужную книгу? Воспользуйтесь поиском (сверху, правее).
    Просмотрите, вдруг Вы найдете похожую на Читать Дмитрий Тараторин. Волкодлаки Сталина. Операция "Вервольф",
    или то, что так давно и долго искали:

    Уилки Коллинз. Тайный брак (Аудиокнига)

    Уилки Коллинз. Тайный брак (Аудиокнига) Клэра тихо подошла ко мне, села подле меня и обвила руками мою шею. Она не произнесла ни одного слова, не...

    Макс Фрай. Тубурская игра. История, рассказанная Нумминорихом Кутой

    Макс Фрай. Тубурская игра. История, рассказанная Нумминорихом Кутой Штука в том, что деньги и прочие ценности, положенные в глотающий кошелек,...

    Достоевский Федор. Записки из Мертвого дома (Аудиокнига)

    Достоевский Федор. Записки из Мертвого дома (Аудиокнига) У нас в остроге, в военном разряде, был один арестант, из солдатиков, не лишенный прав...

    Алексей Гравицкий. В зоне тумана (Аудиокнига)

    Мун посмотрел на Хлюпика, потом на меня и весело подмигнул. Его все это, кажется, просто забавляло. Я стиснул челюсти, скрипнули зубы. — Он один тебя...

    Фрэнк Лин. Девять жизней (Аудиокнига)

    Фрэнк Лин. Девять жизней (Аудиокнига) Я бросил взгляд на своего шофера. Джей ничего не слышал, раскачиваясь в такт музыке, которая сквозь наушники...



    Уважаемые посетители! Если Вам не удалось скачать Читать Дмитрий Тараторин. Волкодлаки Сталина. Операция "Вервольф" по причине нерабочих ссылок, просьба сообщить об этом нам. Стоит лишь указать автора и название произведения, и в самое кратчайшее время ссылки будут восстановлены.

    Понравилось у нас? Не забудьте занести нашу библиотеку в закладки, поделиться ссылкой понравившегося издания с другом
    или оставить ссылку на наш портал в блоге, на форуме. Самые последние новинки книжного рынка будут ждать Вас!
    Заходите к нам почаще.



     


       Комментарии (0)   Напечатать

    Отзывы о «Читать Дмитрий Тараторин. Волкодлаки Сталина. Операция "Вервольф"»:

     
    Добавление комментария
    Name:
    E-Mail:
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера

    Code:
    Включите эту картинку для отображения кода безопасности
    обновить, если не виден код
    Enter code:

     
     
     
    Авторизация
    Логин:
    Пароль:
     
     
    Подписка о новинках на E-mail
     
    Подпишись
     
    Самые популярные

     
    Наш опрос
    Какой жанр литературы Вы предпочитаете?

    АУДИОКНИГА
    ДЕТСКАЯ
    ДЕТЕКТИВ
    ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН
    ЖЕНСКИЙ РОМАН
    ПРИКЛЮЧЕНИЯ
    ПСИХОЛОГИЯ
    ПРОЗА
    ТРИЛЛЕР
    ФАНТАСТИКА
    ЮМОР
    БИЗНЕС
    ДОМ И СЕМЬЯ
    ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА
    ЖУРНАЛЫ
    ЧИТАТЬ КНИГУ
     
    Статистика